Апрель 1927.
Мир до сих пор немного (нет) в шоке с того, что Германия с неожиданной поддержкой в лице Польши и России вышли из Статута. "А что, так можно было?" - тихо спросили на задних рядах, заткнувшись сразу, стоило посмотреть на лица собравшихся. Что же, мир, как ни странно, не рухнул, война, как бы ни старались, не началась, да и в целом не так страшен чёрт, как его рисуют. По крайней мере, не так страшен, когда не расползся по всей Европе, а новости взяты под контроль, чтобы не допустить утечку в мир. Но что делать дальше? А мы не знаем.
Все совпадения с реальными событиями, личностями и заявлениями являются случайными.
Мы ОЧЕНЬ ждём Альбуса! Криденсу физически больно за нас всех, как ждём.
Рейтинг: R.
На форуме могут содержаться материалы, не предназначенные для несовершеннолетней аудитории.
Почему нет флуда? Никто, увы, не флудил. Хотите флуд? Пишите Боссу, вернёт это
кладбище.
Снова.

Phantastische Tierwesen: Vorzug

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Phantastische Tierwesen: Vorzug » ПРОШЛОЕ » жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши [10.02.1923]


жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши [10.02.1923]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши
https://78.media.tumblr.com/4afa4f9982792475beef2c60e6c40534/tumblr_p1l5zeHyIM1ukalfso1_500.gif
Оливия Вебер & Николай Ставрогин
Кухня в доме Оливии Вебер

В доме Оливии Вебер появились новые жильцы: семейная пара волшебников из России, - и Николай становится невольным свидетелем того, что побуждает его к действиям.

+1

2

Свет керосиновой лампы тускло освещал небольшую комнату, которая служила Оливии кухней и кабинетом одновременно. Молодая женщина сидела неподвижно на простеньком стуле с дешевой обивкой. Поза выдавала напряжение. Руки были сцеплены в замок. Губы поджаты. Она бросает короткие взгляды в сторону своего нежеланного и нежданного гостя.
Кредитор был личностью неприятной. Хотя, быть может, все дело было в личном восприятии. Сложно испытывать симпатию к тому, кто пришел к тебе в дом для того, чтобы пустить тебя по миру. Повышали градус раздражения и целый набор неприятных привычек гостя: мужчина то и дело щелкал пальцами, покрякивал, читая бумаги, накручивал на палец ус, жевал табак и неприятно причмокивал.
- Фрейлен Вебер, я ознакомился с бумагами, которые вы мне представили, и нахожу неубедительными финансовые обоснования, - заявил он с неприятной ехидной ухмылочкой.
Оливия, казалось, ждала этих слов. Она судорожно вздохнула.
- Герр Майер, прошу вас, дайте мне еще несколько месяцев. Я обязательно погашу перед вами задолженность, - голос женщины несколько дрогнул. Эту фразу она уже произносила. И кредитор не преминул напомнить ей об этом.
- Вы говорили это несколько месяцев назад. Вы обещали навести порядок в своей чертовой лавке! Где мои деньги? Я был снисходителен к вам, протянул вам руку помощи, когда ваша матушка испустила свой дух. Я помог вам и дал вам денег...
- Под бешенные проценты, - сквозь зубы процедила Оливия. Но кредитор, к счастью или несчастью, ее не услышал.
- Я благородно ждал, пока вы оправитесь после своего горя. Прошел немалый срок. Вам давно было пора вернуть мне мои деньги. Я имею права требовать с вас необходимую сумму.
- Герр Майер, говорите тише, - взмолилась Оливия, схватив мужчину за руку, и умоляюще глядя ему в глаза. – У меня поселились постояльцы из России. Это небольшой, но верный доход. Я… я займусь рекламной кампанией и смогу привлечь новых клиентов в лавку. Пожалуйста. Дайте мне последний срок.
Мужчина смерил взглядом хрупкую фигуру девушки, отстранился от нее. Еще раз крякнул и небрежно оставив подпись, дающую согласие на отсрочку, бросил документы на стол. Оливия убрала их в папку, которую в свою очередь спрятала в шкаф. Между тем, мужчина прошелся по комнате, вальяжно, точно уже чувствовал себя здесь полноправным хозяином. Закурил, выдохнув едкий запах прямо в лицо женщине. Оливия поморщилась.
- Если через месяц я не получу всю сумму, включая проценты, я заберу вашу лавку, и остальные комнаты этого дома. Я давно подумываю о создании игорного дома. Это место – более чем годится. А проценты, дорогая, фрейлен, в этом случае вы будете отрабатывать другим способом… Кстати, может быть, именно этот мой совет поможет вам добыть денег? - Он нагло усмехнулся, глядя в лицо оторопевшей женщине. – Предприниматель все равно из вас никудышный.
Оливия поднялась с места. Она вся трепетала от гнева и ненависти.
- Убирайтесь вон, - коротко и четко приказала она. Женщина понимала, что, возможно, ей не следовало говорить с ним в таком тоне, однако чаша терпения лопнула и сносить подобные намеки она не собиралась.
- До скорой встречи, мисс Вебер, - он откровенно усмехался, глядя на ее бессильную ярость. – Советую вам начинать учиться просить подаяние и поразмыслить на досуге куда вы направите свои стопы через месяц.
Мужчина вышел, громко хлопнув дверью. Оливия на несколько минут застыла, переводя дыхание, унимая дрожь в теле и неистовую ярость, а затем опустилась на один из стульев и просто разрыдалась.
Она устала. Она сильно устала за последнее время.

+1

3

Найти себе занятия в чужой стране сложно, еще сложнее это сделать, когда большую часть своей жизни ты существовал в мире благоденствия, пассивного дохода и практически неограниченного капитала. Они бежали в Германию потому что родная страна была превращена и большевиками, и белыми в пепелище, оставаться в ней было попросту опасно для жизни. Николай ценил жизнь выше материальных благ, впрочем, для них в Росси не осталось уже и материальных благ. И было неважно маггл ты или волшебник, винтовкам и пистолетам все равно какую кровь проливать. Валеска не могла этого понять, зато Ставрогин видел смерть своими глазами, и магия не уберегла его от ранения на войне. Они выбрали Кельн и на удивление быстро сменили номер гостиницы на более-менее постоянное жилье, сняв добрую половину комнат у фрейлен Вебер в магической части Кельна.
Было ясно, что молодая девушка сдает комнаты в своем доме (а тут все говорило о том, что это именно ее дом), не от хорошей жизни, но лезть в чужую жизнь Ставрогин был не намерен – со своей бы разобраться. Конечно, капитала, который внезапно обнаружился в одном австрийском банке, хватит на несколько месяцев безбедной жизни или на несколько лет жизни скромной, но Ставрогин знал, что главное свойство денег – заканчиваться, и эти деньги тоже обязательно кончаться. Необходимо было где-то раздобыть денег, источник их получения. Мысли об источнике дохода преследовали его днем и ночью, Ставрогин мало спал и еще меньше ел, осунулся и похудел, в волосах стала отчетливо видна седина в висках. Вот и сейчас Николай шел, погруженный в свои мысли, но был бесцеремонно выбит из своих мыслей яростным хлопком двери. Ставрогин вздрогнул, поднял голову, нахмурил брови и встретился взглядом с человеком, которого по одному виду можно было идентифицировать как ростовщика. Такую породу людей видно за много миль, и за еще большее количество миль от них несет бесчеловечностью, жаждой денег и абсолютным отсутствием принципов. Ростовщик, который правда предпочитал слово «кредитор», тоже заметил обескураженного Ставрогина, карикатурно ему поклонился, чуть приподняв шляпу, и быстро зашагал в выходу. Николая же данный субъект не заинтересовал, внимание русского волшебника больше привлекала к себе с силой захлопнутая дверь, а точнее та, что осталась за дверью. Натура русского офицера, аристократа и чистокровного мага не давала Ставрогину пройти мимо чужой беды, он должен был постараться хотя бы утешить ее, если не сможет помочь.
Николай тихо, насколько мог, открыл дверь и замер на пороге, смущенно глядя на девушку, склонившуюся над столом и явно плачущую. Женские слезы – универсальный вид оружия, способный массово уничтожать мужское население, в первое мгновение Николай пожалел о том, что вторгнулся в чужое пространство, но отступать было уже некуда. Опираясь на трость, Ставрогин прошел вглубь небольшой кухни и опустился на стул напротив Оливии.
- Фройлен Вебер, - начал было Ставрогин, но счел свой тон слишком уж поучительным, и начал заново, - Оливия, не плачьте. Во-первых, этот человек только и ждет вашего отчаянья, а во-вторых слезами вы ничем себе не поможете. Этот человек приходил за деньгами, так ведь? У вас большой долг?
Ставргонин никогда не был хорошим эмпатом, не умел чувствовать чужие эмоции, поэтому весьма посредственно умел утешать и подбадривать, он переходил сразу к сути, бросался грудью на амбразуру, зачастую даже не оценивая ситуацию достаточно хорошо. Он просто хотел помочь этой девушке, еще даже не очень понимая – чем именно.

+1

4

Оливия была оптимистом и за свою жизнь плакала только раза три. Разумеется, первые годы жизни – когда слезы, это не эмоциональная реакция на происходящее, а единственный понятный сигнал для взрослых о том, что ты мокрый, голодный, потерял любимую погремушку или у тебя болит живот, не в счет.
Первые слезы, которые были не детским хныканьем, Оливии пришлось пролить в 12 лет. Она плакала, когда не стало бабушки по отцовской линии. Женщина была очаровательной и доброй несмотря на строгий нрав. Рано овдовев, фрау Вебер смогла вырастить Ганса достойным человеком. И безумно любила свою внучку.
В четырнадцать лет Оливия испытала первые любовные муки и первое в своей жизни предательство. Когда она услышала, что именно про нее говорил своим друзьям Агидиус, расписывая в ярчайших красках свои извращенные фантазии «веселья», которое он запланировал перед тем, как бросить ее. Тогда слезы пролились второй раз. Мерзавец и его компания этих слез не увидели. Оливия тихо и бесшумно, не выдавая своего присутствия, вернулась в свою комнату и проплакала в объятиях близкой подруги. А на другой день Агидиус пропустил все лекции – в его чашку кто-то подлил слабительного. И бедолага не мог выбраться из туалета даже для того, чтобы добраться до больничного крыла. Кто-то говорил, что неприятность его все же настигла – больше всех над ним хохотали его приятели, перед которыми парень хвастался. С другой стороны – это первое предательство любимого человека помогло пережить ей второе – там, она уже испытывала не боль, а ярость. И слез не было.
Третьи слезы не смогла удержать Вебер тогда, когда не стало мамы. Отца Оливия не оплакивала – просто не могла поверить, что его больше нет. Несмотря на то, что война уже в прошлом и со дня, когда до них дошла страшная весть о его смерти, она все равно, нет-нет, да начинала надеяться, что отец вернется. Скрипнут половицы под его тяжелым армейским сапогом, протяжно простонет дверь, и он войдет, усталый, но счастливый, от того, что смог прийти домой. Смешно, что эта надежда жила в ней долгое время и иногда давала о себе знать до сих пор – в конце концов – тела его она не видела. С матерью такого не было – здесь было все предельно ясно – Джулианы не стало. Она умерла у нее на глазах, несмотря на все попытки спасти. Третьи слезы пришли не сразу. Оливия сдерживала их долгое время. Ей надо было держаться. В тот день, когда маму хоронили, в их доме было много посторонних людей. Ей говорили слова соболезнования, которые она принимала с холодной вежливостью, пожимали руки, вспоминали, каким замечательным человеком была ее мать. Оливия держалась. Так было нужно. Она что-то отвечала этим чужим, неродным ей людям, пришедшим отдать последнюю дань уважения погибшей ведьме, но сама не помнила смысла своих слов. К счастью, ее не донимали разговорами, люди с уважением относились к боли дочери, которая, хоть и прятала свое горе, все же была глубоко в него погружена.
Расплакалась она гораздо позже. Когда гроб с телом опустился в яму, когда его засыпали землей, когда ее могилу украсил надгробный камень с выграненной эпитафией, когда скорбящие и соболезновавшие люди оставили ее наконец одну. Она взялась нарезать кореньев, ведь несмотря на то, что смерть забрала ее мать – она, Оливия, продолжала жить.  Коренья резались с трудом, и в итоге девушка порезалась. И тут ее словно прорвало. Она скинула все на пол, и рыдала, молотя руками по столу, точно маленькая. Но, в какой-то момент, она и в самом деле почувствовала себя маленькой. Маленькой, перепуганной девочкой, потерявшейся в страшном чужом городе, с черным солнцем и людьми, похожими на призраков.
Сейчас она плакала вновь. Просто потому что устала. Не знала, что делать и как дальше быть. Оливии казалось, что ей на шею накинули петлю, и теперь тщательно затягивают узел, наблюдая за тем, как она яростно хватает ртом воздух в попытке не задохнуться.
Когда Николай вошел – женщина и не услышала. Его шаги были тихими, практически бесшумными. Он опустился на стул, напротив нее, а Оливия поспешно поднялась, повернулась к мужчине спиной, лихорадочно утирая мокрое от слез лицо руками, только после этого Вебер обернулась к нему.
- Герр Николаус… СтАврагьен, - обратилась Оливия, коверкая имя и фамилию своего постояльца. По-русски она не говорила. Но, к счастью, Николай хорошо знал немецкий. И все же… ох, какие сложные и непроизносимые у этих русских имена! – Простите, я не слышала, как вы вошли. Вам что-нибудь нужно?
Оливия пытается улыбнуться. Но когда Ставрогин говорит, улыбка исчезает, точно ее и не было.
- Большой, - со вздохом признает она и обратно садится на свое место. – Видите ли, я в одиночку тяну лавку. А времена сейчас не самые лучшие для продажи зелий. Когда моя мама болела, я много заняла, чтобы ее спасти. Спасти не смогла. А сейчас… вынуждена платить по счетам.

Отредактировано Olivia Weber (2018-06-25 05:35:19)

+1

5

Он ничего не знал об этой девушке, да и не считал нужным знать. Они снимали у нее комнаты, иногда встречались в коридорах или на кухне, пару раз он заглядывал в лавку, поскольку зелья всегда были ему интересны. Но и все. Он не знал, чем она дышит, о чем переживает, о чем мечтает – она была ему некем, и сейчас ему бы стоило пройти мимо кухни, вернутся к жене, но вот он здесь… Сидит на стуле, не в силах сдержать улыбку, когда она коверкает его фамилию. И в этом нет никакого романтического подтекста, и быть не может, они скорее два человека, загнанные судьбой в обстоятельства, когда сдерживаться уже невозможно. Николай никогда не видел такой жизни, никогда не знал нужды и необходимости зарабатывать деньги, но и он оказался в ситуации, когда деньги становится определяющим фактором твоей жизни. И это было ужасное ощущение, самое отвратительное чувство на свете и именно это позволяло мужчине искренне проникнуться несчастьем девушки. Он не знал ее историю, но отчаянье читалось в ее больших светлых глазах, и он не знал, чем может помочь ей и может ли вообще, но чувствовал, что обязан хотя бы выслушать ее.  Впрочем, ее рассказ не был подробным, да и кому захочется откровенничать с малознакомым мужчиной. Валеска сказала бы, что это вообще не их дело, и лезть в него не стоит вовсе, но жены рядом не было, и Николай мог позволить себе не оглядываться на ее мнение хотя бы сейчас. Конечно, супруга была бы права, скажи она такое, проблемы Оливии Вебер действительно не касаются Ставрогиных, ни к чему их не обязывают, но они живут с этой девушкой под одной крышей, она отдала беглым русским спальню своих родителей и лучшую гостиную в доме, и едва ли она сделала это из-за сочувствия к беженцам из объятой пламенем страны. Она нуждалась в деньгах и это было очевидно, как в них нуждался и Ставрогин в ближайшей перспективе, а чужая нужда всегда находила в Николае отклик, никогда он не мог пройти мимо страждущих, не бросив монетку. Только вот Оливию брошенная монетка не спасет. Может ли ее спасти хоть что-нибудь?
- Что будет, если вы не выплатите долг? – По-немецки он говорит и понимает не хуже, чем по-русски, и это, как оказывается, единственный плюс его происхождения и воспитания. Чтобы делал Николай Ставрогин, окажись в чужой стране без планов и даже языка, представить было страшно, а ужасов хватало и наяву, чтобы представлять их в воображении. Ему было жалко Оливию, банально и просто, по-человечески жалко, едва ли совсем молодая девушка заслужила того, что выпало на ее долю. Ставрогин обвинял судьбу уже как-то по привычке, ведь обвинить кого-то было необходимо, а признавать собственную неспособность сделать верные выводы и принимать решения сразу, а не ждать фатального поражения, но судьбу изменить было нельзя.
- Этот человек волшебник или маггл? – Николай и сам не знал, почему это важно и было ли это вообще важным. Ростовщики все одинаковые, что маггловские, что магические. Он спрашивал это только чтобы спросить, чтобы дать себе время обдумать ситуацию, которая его, на самом-то деле, вовсе не касалась, дать себе время найти какое-нибудь решение. Решение, которое едва ли существовало.
- Что за зелья вы продаете в лавке? – Ставрогин вдруг ощутил себя то ли прокурором, то ли священником, задающим вопросы на исповеди, на которую, собственно, не имел никакого права. Ставрогин отвел взгляд, словно ему вдруг стало неловко смотреть в заплаканное, пусть и тщательно утертое, лицо молодой женщины. Взгляд его блуждал по кухне, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но здесь не было ничего, способного увлечь его внимание и сконцентрировать взгляд. Самым удивительной в этой аккуратной, но небогатой комнате была и оставалась Оливия, взгляд Николай к которой тянулся помимо его воли. Только сейчас, сидя напротив, глаза в глаза, он заметил, насколько она красивая. Это откровение отчего-то невероятно его потрясло, хотя не несло в себе никакого смысла, не открывало никаких возможностей для помощи Оливии. И снова Ставрогин был собой недоволен…

+1

6

Оливия вовсе не планировала рассказывать о своей семье, о своей матери. Она хранила горе в своем сердце, точно заветную тайну, берегла его так, словно это было ценное сокровище, которое не следует показывать посторонним.
Война, без стука ворвавшаяся в их мир, и принесшая с собой горький гостинец, имя которому – смерть, заставила девушку довольно рано повзрослеть – Оливия была вынуждена бросить школу, чтобы помогать матери в лавке, а после смерти отца – судорожно искать у кого занять, чтобы поставить Джулиану на ноги. Кроме того, ей было некому жаловаться, некому рассказывать о своих переживаниях. Родственников со стороны матери она не знала – они отвернулись от Джулианы, когда та пересекла границу Германии. И не желали знать ее дитя. Со стороны отца никого не осталось. Возлюбленный оказался подлецом. Школьные друзья и подруги, какое-то время держали с Оливией связь посредством переписки, но письма шли все реже и спустя несколько месяцев после смерти матери общение окончательно сошло на нет. Потому Вебер молча сносила все беды, тяготы и лишения, что обрушивались на ее покорно склоненную голову. Она не привыкла стенать и сетовать на жизнь, да и рассказывать о личных переживаниях было некому.
Но сейчас, сидя на кухне вместе с русским постояльцем, молодая женщина вдруг ощутила острую потребность высказаться, словно ледяная броня, сковавшая ее сердце, неожиданно дала трещину. Именно поэтому она упомянула про мать, частично посвятила фактически чужого ей человека в историю своей семьи. Ей странно, что мужчина проявил участие, но и приятно, как ни странно тоже. Вероятно, она уже успела отвыкнуть от добрых и порядочных мужчин. Впрочем, вполне возможно, что здесь дело не в доброте душевной, а в том, что в какой-то степени ее проблемы касаются и его семьи тоже. Ведь если она лишится жилья – им придется искать других арендаторов.
- Если я не смогу вернуть долг через месяц, кредитор угрожает отнять у меня лавку, а также комнаты, в том числе те, что занимаете вы с супругой, - призналась Оливия. В этот момент на ее лице появился испуг. – Простите, я… я так погрузилась в свое горе, что даже не подумала о том, что это и для вас неприятности. Я немедленно напишу герру Майеру. Попрошу его, чтобы он не расторгал с вами договор, после того, как я покину лавку…
Оливия взглядом окинула кухню, разыскивая пергамент и чернила. Ни того ни другого поблизости не оказалось.
- Он каждый раз грозится, что сделает на месте лавки игорный дом. Иногда он мечтает открыть здесь кондитерскую. Что касается меня. Мне придется уйти. Правда, герр Майер говорит, что я буду… отрабатывать проценты. Он говорит чудовищные вещи.
Оливия вдруг вспыхнула и запнулась. Она почувствовала острое к кредитору, который весьма недвусмысленно намекал на то, каким образом Оливия будет «отрабатывать» долг. Ей было страшно. Вот еще одна эмоция, которую она без труда идентифицировала.
- Но… я надеюсь, что это просто попытка запугать меня. Герр СтАврагьен. И… все обязательно будет хорошо.
Последние слова были полны наивной детской веры в лучшее – в этом была вся Оливия. Даже сейчас она старалась видеть лучшее в мире. Или, по крайней мере, надеяться, что это «лучшее» где-то существует. Пусть не здесь и не сейчас. Вопрос о том, магл ли кредитор заставляет Оливию слабо улыбнуться. С маглом она смогла бы справиться  - для того, чтобы он забыл о долге, ей бы хватило и ее скудных знаний. Пусть не совсем честно, но порой все средства хороши
- Герр Майер полукровка, как и я. Его отец тоже магл. Вот только он не сражался, а мой стал участником этой войны и не вернулся с фронта, - даже сейчас она не позволяет себе произнести слово «погиб». – Я была вынуждена бросить учебу в Дурмстранге и помогать маме в лавке. Я не сдала СОВ, и не смогла стать целителем. Возможно, всех этих бед удалось бы избежать, если бы у меня была работа и постоянный доход. Сейчас целители – престижная профессия. А доход лавочника непостоянен. После смерти отца мама заболела и… вот.
Возможно, она сообщала много лишней информации. Но ей хотелось говорить, хотелось поделиться тем, что давно терзало ее сердце.
- В лавке разнообразный выбор зелий. Основной акцент – на целебные отвары и снадобья. Есть бытовые и приворотные. Последних, правда, не так много. Возможно ассортимент изменится. Я давно ищу покупателя лавки, несколько раз мне поступали предложения, но покупатели предлагали меньше половины ее стоимости.

+1

7

И только когда она спохватилась, заговорила о неприятностях и письмах, до Николая дошло, что она имела в виду. Неприятности для них, как для квартиросъемщиков, он едва не рассмеялся, но сдержал первый порыв, понимая, что даже добродушный смех сейчас неуместен. Но их проблемы по части найма жилья были действительно смехотворными, найти другие стало бы не слишком сложной задачей, но и эти мысли Ставрогин оставил при себе. Мужчина протянул руку через стол и положил ладонь на локоть Оливии, где тонкая кожа уже была закрыта тканью одежды и прикосновение не могло считаться чем-то интимным. Меньше всего ему сейчас хотелось двусмысленности и неверного толкования собственных жестов, поэтому Николаю приходилось быть предельно осторожным.
- Не беспокойтесь о нас, Оливия, и ничего не пишите вашему кредитору, - Ставрогин попытался воспроизвести в памяти фамилию, но успеха не добился, - у вас еще есть время что-нибудь придумать, найти другого покупателя лавки. Приносит ли она доход? – мысль купить эту лавку и комнаты уже начала формироваться в его голове, но до конца еще не созрела, поэтому вопросы Ставрогин задавал осторожно, словно прощупывая почву и боясь дать какую-либо надежду. Конечно, ему было жаль эту молодую женщину, оставшуюся один на один с жизненными трудностями, но рискнуть всем, что имел, ради Оливии Вебер он тоже не мог. По крайней мере сейчас не мог. Но если лавка приносит доход, а девушка просто не справляется с объемом или управлением – тут он мог помочь, он смыслил в зельях и в управлении деньгами, правда раньше он никогда лично не занимался каким-либо «делом», преимущественно распоряжаясь бумагами и какими-то людьми за многие версты от дома. Но дома больше нет и прежней жизни тоже больше нет, надо учится жить по-новому, приспосабливаться к новому миру, становится на ноги и переставать думать о том, когда капитал отца иссякнет.
- Знаете, я участвовал в войне, на которой погиб ваш отец, и даже тот факт, что я чистокровный русский волшебник и дворянин не спас меня от пули, сделавшей меня калекой на всю оставшуюся жизнь. Магия не способна решить все, к сожалению, я пользовался магией на поля боя, но в решающий момент не успел даже подумать о заклинании, и очнулся уже в госпитале от ужасающей боли. И в этом есть какая-то ирония, что я сижу сейчас на кухне с дочерью того, кто вполне мог подстрелить меня тогда, - только теперь Николай позволил себе улыбнуться, мягко и тепло, как улыбаются дальним знакомым или маленьким детям, без скрытого смысла или пошлого подтекста – просто улыбнуться, как способ выражения эмоций.
Когда мир вокруг тебя рушится по нескольку раз на дню, устаешь реагировать на каждое потрясение, атрофируется страх и, наверное, даже желание жить. Николай видел, как мир рушится не единожды, как его личный, уютный мирок превращается в пыль и обломки, сейчас он и не скажет, сколько раз перешагивал через осколки прошлой жизни и шел к новой. Но вот он снова в новом, неизведанном мире, он не знает его опасностей и возможностей, не видит ничего, кроме комнат, что они сняли, но одно Николай знает точно – такая жизнь не будет продолжаться долго, не здесь и не сейчас. В этом мире придется двигаться, искать возможности, а не ждать чудесных подачек от судьбы, только вот он понятия не имеет, в каком направлении двигаться, и чувствует себя из-за этого слепым щенком, бьющимся об углы одной-единственной комнаты.
- Я не знаю, чем помочь вам, Оливия, - он снова нарушает молчание и теперь его пальцы скользят по шершавой поверхности стола, - точнее, я знаю, но решение это безумное и может стоить мне всего, в то время как имею я совсем немногое.  Денег, которые я снял со счета в австрийском банке, хватит, чтобы купить лавку и комнаты над ней, но это слишком большое вложение для человека без будущего и прошлого. Ответьте мне честно, можно ли, владея этой лавкой, прокормить семью? – И все же Ставрогин прекрасно понимал, что скажи она даже «нет» сейчас, он все равно купит эту лавку. Купит потому что должен ей помочь, потому что должен помочь сам себя, должен найти занятие, убежище, выстроить спасительной плот, ведь барахтаться в соленой воде разочарования и страха без хоть какого-то плота равняется самоубийству.

+1

8

Когда Николай коснулся ее локтя, женщина бросила на него быстрый взгляд, но тут же потушила взор. Несмотря на то, что прикосновение было более чем невинным, отчего-то Оливия почувствовала смущение. Она точно впервые увидела Ставрогина. Нет, безусловно, они виделись и раньше. Но она погруженная в свои заботы и тревоги, видела в русских постояльцев прежде всего средство заработка – возможность покрыть долги. Сейчас же с особой ясностью она поняла, что перед ней человек. Мужчина. Не лишенный привлекательности мужчина. И это осознание почему-то ввело Оливию в легкое замешательство, которое она, впрочем, нашла в себе силы скрыть от постороннего взгляда.
Услышав, что Николай пока не собирается уезжать вместе с семьей, и ей не придется писать унизительное письмо герру Майеру Вебер испытала некоторое облегчение. Одной головной болью меньше.
Дальнейший разговор пошел о делах, потому женщина все же поднялась со своего места, и с помощью ключа отворила дверцу одного из шкафов кухни. Заклинание накладывала еще ее мать – отворить эту дверь с помощью магии не представлялось возможным. Добраться до бумаг мог только владелец серебряного ключика. По праву наследования этим новой владелицей стала Оливия. При кредиторе она не стала бы отпирать шкаф. Но Николаю почему-то доверяла.
- Несмотря на все трудности, я тщательно веду учет, герр СтАврагьен. Все документы в полном порядке. Доход у лавки есть. Но он совсем небольшой.
Оливия остановилась за его спиной. Она стояла очень близко к мужчине, позволяя ему изучить документы. Сама она также просматривала записи из-за его плеча.
- Лавка полностью покрывает расходы. Много денег уходит на ингредиенты, в том числе на редкие растения, а также на прочие нужды: не так давно была необходимость заменить котел, разбившиеся колбы. Доход небольшой, но стабильный. Я бы не оказалась в кризисной ситуации, не будь у меня долги. И, скорее всего, я бы даже не стала сдавать вам комнаты.
Было еще одно обстоятельство, которое мешало Оливии. А именно – отсутствие образования. Вебер хорошо разбиралась в зельях, и не очень хорошо – во всем остальном. Несомненно, это ставило палки в колеса.
Оливия грустно улыбнулась в ответ на улыбку Николая, подумав о превратностях судьбы. Не так давно их страны были врагами. Сейчас же она сдает комнаты русским. Впрочем, и ее семья и семья Ставрогина – жертвы обстоятельств – не более.
- Едва ли это могло быть возможным, герр СтАврагьен. Мой отец не вернулся с Западного Фронта. Говорят, он пал в «Верденской мясорубке».
Предложения продать лавку к ней поступали периодически. Правда, в основном, покупатели, видя перед собой молодую и наивную девушку, предлагали цену такую смехотворную, что Вебер, даже с отсутствием законченного образования чувствовала себя униженной – никому неприятно, когда тебя считают круглой дурой. Однако Николай за время беседы произвел на Оливию впечатление самое благожелательное и женщина не думала, что он обманет ее с ценой. Самой ей обманывать тоже его не хотелось. Потому она на минуту замолчала, подбирая слова.
- Будет очень тяжело, - честно призналась Вебер. – Если бы у меня не было долгов, мне бы хватало дохода лавки. Но я живу одна. Вы же семейный человек. Однако, есть еще ряд обстоятельств, которые могут повысить доходность лавки. Видите ли, как я вам уже говорила, я вынуждена была бросить школу, не сдав даже СОВ. Об этом прознали мои конкуренты и распустили информацию о том, что в лавке Веберов зелья делает необученная девчонка. Если сменится собственник, и сделает хорошую рекламную кампанию – доход лавки возрастет.

0


Вы здесь » Phantastische Tierwesen: Vorzug » ПРОШЛОЕ » жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши [10.02.1923]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC